Стокгольмские каникулы: красота, которая молчит

Когда IT-компания Дмитрия предложила ему релокацию в шведский офис, отказ даже не рассматривался. Страна с озёрами и шхерами, где высокий уровень жизни и, конечно, легендарные статные блондинки — что может быть лучше? Статистика не врала: средний рост шведки 167 см, а шведа — 180 см. Внешне многие действительно напоминали сошедших с обложек моделей.

Однако первое, что бросилось в глаза по прилету в ноябрьский Стокгольм — это не красота, а темень, сгущающаяся уже к трем часам дня, и ледяная отчужденность людей. В метро — каменные лица, в магазинах — сухие «здравствуйте» без улыбки. Шведы свято берегут личное пространство, обходя прохожих за метр. Но Дмитрий успокаивал себя:

«Привыкну, главное — девушки».

Первое свидание по-шведски: делим всё, даже кофе

Первое знакомство через приложение с 27-летней дизайнером Эммой должно было стать началом прекрасной сказки. Высокая, с точеной фигурой, она говорила на безупречном английском. В назначенное время Дмитрий пришел заранее (в России это признак хорошего тона), но Эмма появилась секунда в секунду. Ни раньше, ни позже.

Разговор не клеился: на вопросы следовали односложные ответы, обратной связи не было. Кульминацией стал момент оплаты. Как только рука потянулась к счету, Эмма молниеносно перехватила инициативу, достав телефон с калькулятором. Сумма была поделена до последней кроны: 110 крон за себя, 112 — за неё. На робкое предложение угостить последовал ледяной ответ:

«Я не хочу чувствовать себя обязанной. Если ты заплатишь, будешь думать, что я тебе что-то должна».

Позже шведский коллега Йонас объяснил новоиспеченному программисту: в Швеции мужчина, платящий за женщину — это не джентльмен, а сексист, унижающий её достоинство. Женщина — взрослый самостоятельный человек, она не нуждается в заботе.

Объективизация и другие грехи

Следующие отношения только закрепили непонимание. Сара, спортивная и остроумная девушка с вечеринки, казалась идеальной. Но после первой встречи пришло сообщение с просьбой больше не комментировать её внешность. Комплимент «ты красивая» был расценен как «объективизация». Хвалить разрешалось только ум, достижения и работу.

Прогулки под дождем превратились в испытание. Попытка наклонить зонт в сторону Сары, чтобы она не намокла, вызвала гневную тираду: она не слабая и сама решит, мокнуть ей или нет. Открытая дверь машины?

«У меня есть руки».

Даже желание помочь донести тяжелые сумки из супермаркета было воспринято как покушение на независимость. Финалом стал ужин с друзьями, где вопрос о распределении родительских ролей вызвал всеобщее порицание. В Швеции, как выяснилось, существует даже законодательная квота на отцовский декрет. Любое упоминание о том, что кто-то может проводить с ребёнком больше времени, считается «патриархальным мышлением».

Эко-воительница и запрет на ласку

Самым ярким, но и самым тяжелым опытом стала встреча с Анникой — платиновой блондинкой и активисткой движения за «ноль отходов». Её квартира напоминала келью: матрас на полу, одна тарелка и одна кружка. Попытка приготовить ужин обернулась фиаско: обычные продукты в пластике были восприняты как личное оскорбление планеты, а яйца и сыр — как пособничество убийству животных. Романтический вечер превратился в лекцию о вреде молочной промышленности и глобальном потеплении.

Но настоящий нокаут ждал впереди. Юрист Ингрид, умная и образованная девушка с языковых курсов, на месяц подарила надежду на «нормальные» отношения. Однако и здесь подвела привычка. Утреннее сообщение «Доброе утро, красавица!» вызвало требование серьёзного разговора. Обращение «красавица» назвали неуместным, редуцирующим женщину до внешности. Никаких «милая», «дорогая» — только по имени. Чувства предлагалось выражать формальными фразами вроде «я ценю тебя за твои достижения».

Рыцари здесь не нужны

Как признается сам программист, Швеция — фантастическая страна для жизни с точки зрения быта, соцгарантий и экологии. Но для мужчины, воспитанного в традиционной культуре, где забота, защита и галантность являются естественной частью отношений, это становится минным полем.

«Я абсолютно за равноправие, — делится Дмитрий. — За равные зарплаты, за карьеру, за право голоса. Но равноправие не должно убивать романтику. Когда тебя обвиняют в сексизме за то, что ты открываешь дверь или даришь цветы — это уже не равенство, это фанатизм».

В Швеции он понял: там нет места рыцарям, потому что принцессы не хотят, чтобы их спасали. Им не нужна забота — им нужна только констатация факта, что они сами справляются. Для кого-то такой формат — идеал, для Дмитрия — холодная и безжизненная схема. Вернувшись в Россию, он нашел, как сам говорит, «баланс без фанатизма»: девушка, которая строит карьеру и иногда платит в ресторане, но при этом не считает оскорблением, когда он берет её сумки или называет красавицей.